Хороший, новый плацкартный вагон. Работает кондиционер, чистотой сияет биотуалет. В нашем купе – я и соседка. Пьем чай, читаем, смотрим в окно.

В Плесецке соседка выходит. В вагон садятся десяток дембелей.

Поездка перестала быть томной. Вагон наполнился характерными армейскими запахами, стало шумно.

Большинство уже бывших солдат – маленькие, щупленькие, видимо, был недокорм еще в детстве, некоторым бушлаты чуть не по колено.

Вскоре ребята переоделись в спортивные костюмы. А через минут пятнадцать почти в полном составе сидели в нашем купе, ели холодные чебуреки, запивая колой.

Это была очень полезная еда! Потому, что доставляла им невероятное удовольствие.

И в такт колесам было слышно: «Домой! Домой!» А дом их в неблизкой Башкирии.

Через полчаса «рухнул» первый биотуалет. Проводница, большая, о таких говорят: «Добрая, как русская печка», незлобливо сетовала, что вот ходят на красный свет, нет чтобы подождать.

«Не сердитесь, что не учились наши мальчики писать на зеленый свет», – прошу ее. «Вы думаете, что я о башкирятах? – улыбается она широко.– Нет. Хорошие ребята. Мы их сюда везли год назад, такие грустные были.

А сейчас! И какие у них характеристики!» И тут я поняла, что эти характеристики читала не только я… «Парни, а что самое тяжелое в армии?» «Гречневая каша на завтрак, обед и ужин. Но когда отдали столовую гражданским, все изменилось, стали кормить вкусно». Еще они рассказывают, что дедовщины не было, и в подтверждение показывают книжки ежедневного телесного осмотра.

«Мальчики, только не ругайтесь, ладно?» «А что, мы ругаемся? Правда? Это мы так, извините, если сорвется…» Мой сосед Артур пришивает дембельский воротник.

Это надо видеть: сколько там слоев ткани, трудно сказать, а шить надо обязательно тонкой иголкой и золотыми нитками. Иголка ломается на пятом стежке.

«А может, белыми попробовать?» Ну да, как я могла такое предложить дембелю? Артур живет в Уфе, у него хорошая будущая профессия, связанная с нефтяной промышленностью, он уже пятикурсник. В армию попросился сам. Теперь с трудоустройством полный порядок: «С таким дипломом и с такой армейской характеристикой меня возьмут куда угодно».

Кто-то из парней принес банку пива. Артур как бы смущается: «Год не пил.

Вообще не хочется. Но вроде как надо…» Он откладывает свое золотое дембельское шитье и уходит в соседнее купе, где слышны уже веселые голоса… Засыпаю я под песню, которую они поют тоненькими голосами. В той песне поется про девушку, которая не отвечает парню взаимностью, а губы у нее нежные и сладкие, но парень не унывает, потому что украдет ее. Прежнее поколение дембелей такими же голосами пело про девушку с распущенной косой. Как сказал Маяковский: «Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское». А у них сейчас такой звон… Просыпаюсь я под ту же самую песню. Это что – шесть утра?! Что так рано? А, подъем ведь… И тут крик: «Ребята, завтра уже будем дома, ну ни х...ра себе! Извините, это не ругательство. Иначе не скажешь. Ведь ни х...

ра!» Артур продолжает свое золотошвейное дело. На столике подрагивает кучка сломанных иголок. По проходу движется большая проводница, а за ней двое дембелей несут мешки с мусором.

«Что, наряд вне очереди?» – шутит старик из соседнего купе. Сонная девушка вдруг предлагает парням курицу, которую она жарила вечером и с которой «ничего не случилось». Те смущаются, но берут. Все снова сгрудились в нашем купе, молча жуют.

И какое-то нездешнее умиление разлилось по вагону… Что-то от фильмов «Девчата» и «Живет такой парень».

А за окном саврасовская пора – березы и весенняя грязь. Думаю, что у слова «грязь», как и у слова «любовь», должно быть много синонимов. Потому, что весенняя грязь – это то, из чего вырастают цветы, наливаются зерном колосья и соком травы. Мы знаем – все это будет после распутицы, тогда же придет и любовь.

Все молча смотрим в окно.

И вдруг из березовой рощицы появляются два паренька – те, которым бушлаты еще не сшиты. Они машут, завидев поезд, а мы будто только этого и ждали – все тоже замахали в ответ.

Мальчики увидели, удивились, а потом запрыгали от радости в большой луже, поднимая высоко брызги.

Но как высоко, мы уже не увидели…

 

Светлана ЛОЙЧЕНКО
03/05/2012